Глава 10. У наших

— «…лишь проба сил. Не обидой жить
принципиально. Рабочий класс…
Ринич? Давненько! Заходите же,
мы рассчитываем на вас». —

Марево спора плывёт над тарелками.
Хлопает дверь, колокольцем звеня.
Воздух накурен. Цитаты горелые.

— «В чём вы рассчитываете на меня?»

— «В том же. Ни нового, ни случайного.
Дело революционной борьбы…»

— «Ради чего? Катехизис Нечаева?
Всё разрушаем? Строить слабы?»

— «Ну, вы как маленький! Не сдаться ли?..»
— «Милости ожидать от царя…»
— «Прежний порядок и эксплуатацию…»
— «Шутите, батенька? Это вы зря…»

— «За дело разрушите или безвинно,
да вырастет ли что-нибудь на руинах?»

— «Что с вами стало? Без провокации
обойдёмся, здесь только свои…»
— «Браво, но повода остерегаться нет,
диктатору партию не свалить…»

— «А диктатура пролетариата
новым диктатором ли не чревата?»

— «В постепеновцы? Не ожидал от вас…»
— «Мещанской моралью мечту не замай…»
— «Долой! Стряхнём прах мира усталого…»
— «Дружно войдём в алюминиевый рай…»

— «Когда отряхнете весь прах, то победу
не встретите ли посреди людоедов?»

— «Человек суть то, что он видит и ест.
Поучите-ка Локка с Гельвецием.
Следственно, за один присест
мы…»
   — «Я учусь у жизни. Снявши крест,
как бы не разреветься нам».

— «Цель оправдывает средства!»
             — «Ба! Кто
это первым сказал? Старательно
повторяем чужие зады? Решето
воду носит…»
     — «Напьёмся ещё. Зато
вчерашний раб станет создателем…»

— «…будущего? По Сеньке ль таков
чепец? За несколько лет в архитекторы
мудрёно прыгнуть из мужиков.
Что Флоренции впору, не тянет Псков,
или тут кругом Даниилы и Гекторы?
Ловко за ширмой скрыт лицедей
с лозунгами…»
     — «Признайтесь-ка: с трусами
вам по дороге! Не верить в людей?
Вас послушать — от щей и лаптей
не отмыкаться, раз уродились русскими!»

— «Да, я не верю в людей.
Я верю в человека.

Вот вы не хотите его даже знать,
придумали себе человечество
и что-то рады испечь за три вечера
из жажды свободы. Холоп ли, знать —
какая вам разница? Стар или мал
народ — лишь бы передраться им!
Люди для вас — абстракция
или расходный материал.

Пусть вы желаете ему добра
в чаду теорий воображаемом,
а на практике охота ножа ему
пуще идеи. Пора, пора,
социализм! Рубля бы, земли —
в мире Иудушек да Иванушек,
а вы и рады стараться, а вам уже
кисельные реки видны вдали!» —

В тусклом огне керосинки взор
каждого разгорячён и мглист.

— «Этакий наворотили вздор!»
— «Вы… вы… умственный пауперист!»
— «Карты раскрытые очень кстати…»
— «Что церемониться с ним? Предатель!»

— «Цель расшевелить народ близка!»
— «И не отступать в борьбе клялись мы!»

Всё ревёт в качающихся отблесках
не марксизма — фанатизма.

Месть и вера бьются посреди мирка
полуночного и сходятся опять.
Ну а выпадет кому Владимирка,
то герою к стати пострадать.

В мутном кадре кинохроники
разглядеть сквозь линзу лет
как азарт посконно-родненький
намечает смертный след,
как расчёт мешается со счастьем
человечества в пути небесном,
как микробы самозваной власти
заражают хлеще бесов.

— «Ринич, милый вы мой, закройте-ка
книжки и не умножайте мук!
Мало ли было у нас народников,
умерших среди вшей и мух?

Живём до сих пор по горло в болоте
православного средневековья.
Власть вырождается на позолоте
из великодержавности с кровью.

Под фуражкой разве или в гробу того
не замечают глаза глупца!»

— «Да, но клубок этот нужно распутывать
с какого-то иного конца».

— «Тесто дворянское и в оборванце…» —

Горький и укоризненный взгляд,
глыбы залысин…
       — «Вас, дорогой Иогансон,
первого же и съедят.
Петя, пойдём!» —
     Эх, русская дружба!
Жизнь отдать ни за грош, но вкус
истины мировой и тщедушной
не перебить…
     — «Я остаюсь». —

Хлопает дверь, и летит за шиворот
насмешка, раз уж мимо ушей,
но охлаждающий ливень живо рот
затыкает, и в осень плывёшь уже
не связанный более с домовладельцами,
ни с разрушителями домов.

От листопада в груди не деться, ни
затаиться в толще томов
о прогрессе и производственных
отношениях, в царстве идей
о всеобщей гармонии, если отсветы
сердца всё глуше, всё холодней.

Далее     Назад     К оглавлению