* * *

Олегу Горшкову

Паучья жизнь — меж небом и золой
на вязи подновляемых созвучий,
привязанностей и хлопот — назло
всемирной глухоте, тоске падучей.

От воздуха, вкушаемого днесь
по случаю, до неба в центре зала,
где птичий тост поддержит эту взвесь
амброзии на краешке бокала.

Мальчишество не смотрит на закат,
не числит стоп, оглянется едва ли
на важный до оскомины обряд,
там по усам течёт и мы бывали.

Налюбоваться чертежом берёз
в лесу — и в сердце август не остынет,
подбросит нам своих метаморфоз,
плеснёт росы, качнётся в паутине.