Рафаэль

Не мачта ЛЭП, а шестикрылый
ажурный серафим
гирлянды пальцами сжимает через силу,
и лунный нимб над ним.

Он высится у перекрестья,
где льётся Млечный Путь на улицу
Свободы с непонятной вестью,
а пьяница внизу сутулится
и мочится ему под ноги
на жизненной дороге.

Под электрическое тремоло
всех проводов Земли
январский воздух говорит, что застарелые
дни Товия прошли.

Он перепутал век изданья,
он говорит — его не слушают,
и чудо приручённым станет,
и, трансформатором заслуженным
ток переменный укротив,
он изменил мотив.

Не бойся верить, Рафаэль,
и лунной головой
в потёмках не качай, — заржавленный ноэль
походит на конвой.

Над автоматной дисциплиной,
над суеверным озарением,
из прогностической машины
неловким первенцем творения
выглядывает, наг и плох,
Адам Петрович Бог.

Бог-робот поступил на службу,
старается вдвойне
для дела общего… Себя, себя послушать
о рыбе и вине.

Себя — когда идешь на убыль.
Себя — когда вживят по совести.
Скафандром обернулся Врубель
в религиозной невесомости,
и шепчешь у открытой двери:
«Приди на помощь вере!»

Архангел мысли и сомнения,
воздвигнутый в ночи,
железной поступью, зарницей откровения
веди, живи, молчи…