Тень Герострата

…и только смерть удерживает пальцы
над спусковым крючком, в отверстии чеки,
на кнопке ядерной.
Благословенна будь, спасительница-смерть!
Благословенен страх уничтожения!
Благословенно то немногое, что держит нас ещё в узде,
когда всё остальное распадается на формулы и мифы.
Закон? Уловка для воров и палачей,
полезная материя, сплошь в дырах.
Бог? На свалке исторического шлака
или в притонах опиумного Гонконга
он видит сны, в которые не вхожи его создания.
Любовь? Об этом лучше и вовсе помолчать,
закрыв глаза на шалости прогресса.
Да, старые бирюльки,
наследство дедушкино из палеолита,
но мы-то поумней,
мы сами — с усами, гаджетами, чипом, нимбом.
Кого стесняться? Больше некого.
С кем договариваться? Больше не с кем.
Кому-то доверять? Друг другу? Много чести.
Нам тесновато в детской. Мы выросли,
наделали разнообразных спичек,
а взрослые куда-то отлучились.
Побольше взять от жизни!
Побойчее заявить о собственных правах,
а чтобы срам прикрыть и кровь отчистить,
и лишних зрителей отвлечь — на это есть политика и спорт.
Чужая смерть мальчишкой на посылках.
Чужая жизнь порядком измельчала
теперь, когда весь мир перед глазами
картинкой в телевизоре, которой не знаешь: верить или нет.
Не в вере дело. Конденсационной петлёй во облацех
повис вопрос о личном смысле веры.
Пройти обряд, помыться, надушиться, перекреститься
и успокоиться, покуда снова
не грянет гром.

Он грянет изнутри. В нейронных джунглях
ни замысла, ни цели, ни особого желания
плестись под ношей.
От дефицита смысла в ходу нагой инстинкт,
завидный идеал совокупления
по-всякому, со всякими, во всяких местах.
Одно и то же. Своё. Мы сыты иллюзией друг друга.
Как же это?
Неужели до меня, неповторимого, тут никому нет дела?
Неужели биопластмасса, привычка, полуфабрикат?
Неужели вот так и кончиться — больница, морг,
земля, опарыши и сообщение в социальной сети,
пчелином улье глухого человечества?
Да как же это всё расшевелить?!
Подать себя на блюде расколотого мира!
Запечатлеть — хоть бы на миг!
Я — есмь!
Одно прикосновение — и грохот сбивает с ног,
и храм Эфесской Артемиды
в объятиях пламени.