Глава 4. Начало

— Петя, цел? — Об кого-то замазался…
Чёрт повел нас в этакий хор…
— Говорил: смотри в оба глаза сам…
— Не опомнюсь я до сих пор…
Женька, что же это? Да как же царь…
За скотов нас держат, небось…
Слава богу, всё кончилось, кажется…
— Слава богу, всё началось.

В берлоге долго мишка спал,
но поднесли запал
не вовремя, и в щепки — дверь,
и обернулся зверь
голодным шатуном, со сна
забывшим Божий страх,
и трёхсотлетняя сосна
ломается в сердцах.

— Николай второй… заметно, что не первый…
В дневнике чернила вьюгой замело.
— В Петербурге беспорядки… многочисленные жертвы…
Господи, как тяжело!

— Чей приказ? Вперёд ни ружей, ни картечи!
Раненых в больницы. Чей приказ?!
— Убивают, сволочи, и тут же лечат…
— Видно, всё-таки боятся нас…

«Срочные новости! Сегодня, четвёртого февраля,
террористом на территории Московского Кремля
зверски убит, на секундочку, дядя нашего короля,
то есть президента, он же великий князь
Сергей Александрович. Ничуть не таясь,
убийца бомбу метнул, и всё разлетелось в грязь.

Некто Каляев Иван — вследствие сыскных мер
установлена личность — бывший студент, эсер,
сын околоточного надзирателя. Изувер
заявил перед виселицей, что, цитата: храним
в этом ужаснейшим беззаконии Святым
Духом и готов умереть, сопровождаемый Им».

— Целый флот просвистать у Цусимы…
— А министра-то в шею, без ордена…
— То-то Трепов пустит им дыму…
— С красным флагом гуляют по городу…
— Князь Таврический бы сделал гримасу…
— Броненосец легче в пролив вести…
— Говорят, от гнилого мяса…
— Вовсе нет: от несправедливости…

Угощение пулями, а не то
указание, чтобы мешки петиций
собирать окрест по Руси Святой
и вольготней смуте плодиться.

Всё — посыпалось домино
там, где больше всего несчастий
порождает не гнёт или слабость, но
непоследовательность власти.

Ребёнок расшалился вдруг
у полусонных слуг
и хулиганит без прикрас,
желая сей же час
на лбу своём уразуметь
что можно, что нельзя,
где сыплется свинец, где медь,
и в чём его стезя.

— Перемены, Россия гриппозна…
— Как? Парламент — и совещательный?..
— Слишком мало и слишком поздно…
— Раздавить капитала гадину…
— Учредительное собрание есть место…
— Без царя обойдёмся! Заладил: царь…
— Мир с Японией! Наконец-то…
— Ну, теперь-то дело наладится…

Жара спадает. Вечер мерно дышит
подсолнухом и резедой.
Всё успокоилось, но августовское затишье
не обернулось бы грозой.

Еще чуть-чуть — и бездна звёзд разинет
алеющий у горизонта рот.
Огромный ржавый мастодонт России
помалу замедляет ход.

Ещё труба ревёт и бьётся поршень,
но тяжелей вращение колёс,
и озирается по сторонам всё больше
натруженный колосс.

Ещё болты в пазах и паровозная привычка
по-прежнему сильна,
но уголь отсырел, и заработок вычтен,
и едет по инерции страна.

Рессорам снятся сны, и сеет мелкий
октябрьский дождь, а впереди —
не то заклинены бастующие стрелки,
не то разобраны пути.

Далее     Назад     К оглавлению